— Кем были твои родители? — спросил Эрингил. И смутился: — Прости, я задаю слишком много вопросов!

— О, нет! — Ульбана с улыбкой покачала головой. — Правда, я почти не знала отца с матерью, но говорить о них мне приятно. Они были достойными людьми. Мать умерла при родах, а отец погиб спустя год в стычке с какими-то врагами нашей семьи. Меня вырастили преданные слуги. Я не лгала, когда говорила, что с рождения являюсь владелицей замка и имени предков. Правда, наше имя угаснет вместе со мной — если даже я и выйду замуж, то буду вынуждена уйти в чужую семью…

Неожиданно Эриигил принял решение.

— Если ты окажешь мне честь и согласишься стать моей, я приму твое имя, отказавшись от своего.

Она, казалось, онемела. Некоторое время Ульбана смотрела на юношу, словно испытывая его, затем спросила:

— Неужели ты говоришь искренне?

— Разумеется! Как же иначе разговаривать с тобой, да еще о таких серьезных предметах?

— Но тем самым ты оборвешь свой род!

— У меня есть братья… Я не так много значу для нашего имени, — солгал Эрингил.

Братья у него действительно имелись, однако Эрингил был старшим, и отец возлагал на первенца очень большие надежды, так что безрассудное решение жениться на почти незнакомой девушке и взять себе имя ее рода станет для родителей Эрингила настоящим ударом.

Тем не менее молодой человек в глубине души был убежден в том, что он прав: его судьба решилась в одночасье.

— У тебя есть семь дней на раздумья, — сказала Ульбана, коснувшись его руки. — Если ты не изменишь свое решение, приезжай сюда и протруби в этот рог. — Она сняла с пояса и подала ему большой костяной рог. — Я услышу. На замке появятся флаги, они будут означать мое согласие, и тогда ты поднимешься ко мне наверх, и мы заключим брак. Если же ты, после здравого размышления, придешь к выводу, что твоя мысль жениться на мне была безрассудной, — я все пойму и не буду держать на тебя зла. В этом случае просто не приходи.